Главная страница сайта Небесное Искусство Главная страница сайта Небесное Искусство Главная страница сайта Небесное Искусство
Сущность молитвы есть посему духовное вознесение сердца к Богу. Феофан Затворник
Кликните мышкой 
для получения страницы с подробной информацией.
Блог в ЖЖ
Карта сайта
Архив новостей
Обратная связь
Форум
Гостевая книга
Добавить в избранное
Настройки
Инструкции
Главная
Западная Литература
Х.К. Андерсен
Р.М. Рильке
У. Уитмен
И.В. Гете
М. Сервантес
Восточная Литература
Фарид ад-дин Аттар
Живопись
Фра Анжелико
Книги о живописи
Философия
Эпиктет
Духовное развитие
П.Д. Успенский
Дзен. 10 Быков
Сервисы сайта
Мудрые Мысли
От автора
Авторские притчи
Помощь сайту
 

 

Текущая фаза Луны

Текущая фаза Луны

17 декабря 2017

 

Главная  →  Р.М. Рильке  →  Проза  →  Истории о Господе Боге  →  Сказка о руках Господа Бога

Случайный отрывок из текста: Райнер Мария Рильке. Об Искусстве. Interieurs
... ДЛЯ мальчиков стать большими — значит достичь совершеннолетия. Но вот большие девушки — куда менее взрослые, чем маленькие. Маленьких целуют чисто и часто; больших предпочитают целовать тайком. Вот в чем различие — и определенно одно из самых странных. Мальчики врастают в свою мужественность круто и непреклонно, одним махом; и сам не заметишь, как она становится им впору. Девочки внезапно бросают свое детское платье — и вот робко и зябко стоят у начала совсем иной жизни, где уже не в ходу слова и монеты, к которым они привыкли. Ровно и спокойно они развиваются лишь до порога своей зрелости. А потом — стрелки часов начинают безбожно врать. Бывают дни, вовсе не похожие на дни, а за ними приходит ночь, равная тысяче дней. ...  Полный текст

 

Сказка о руках Господа Бога

 

Недавно утром я повстречал фрау соседку. Мы поздоровались.

— Чудесная осень! — сказала она, чуть помолчав, и взглянула на небо. Я сделал то же самое. Утро было и в самом деле необычно светлым и радостным для октября. Вдруг мне пришла в голову одна мысль:

— Чудесная осень! — воскликнул я и слегка всплеснул руками. Фрау соседка одобрительно кивнула. В это мгновение я смотрел на нее. Ее доброе, румяное лицо качнулось так мило. Оно было очень ясное, лишь около губ и на висках пролегли маленькие темные складки. Откуда они у нее? Тут я спросил, почти непроизвольно:

— А что Ваши маленькие дочки? Складки на ее лице разгладились было, но через секунду выступили вновь, еще темнее, чем прежде.

— Здоровы, слава Богу, но... — фрау соседка продолжила свой путь, и я шел теперь слева от нее, как и полагается. — Видите ли, они обе теперь в том возрасте, когда Дети целый день спрашивают. Да что там день — вплоть до глубокой ночи!

— Да, — пробормотал я, — такой возраст... Но она не позволила себя прервать:

— И не то чтобы: куда едет эта повозка? сколько в небе звезд? и больше ли десять тысяч, чем много? — еще и совсем другие вещи! Например, говорит ли Господь Бог по-китайски? или: как выглядит Господь Бог? Без конца о Господе Боге! Но много ли об этом известно?

— Нет, конечно, — согласился я, — есть лишь известные догадки...

— Или вот о руках Господа Бога — ну что тут будешь делать...

Я посмотрел фрау соседке в глаза.

— Позвольте, — сказал я осторожно, — Вы говорите — руки Господа Бога, не так ли?

Соседка кивнула. Кажется, она немного удивилась.

— Да, — продолжал я, — о руках мне как раз-таки кое-что известно. Случайно, — поспешил я прибавить, заметив, как поднимаются ее брови, — совершенно случайно: просто однажды мне... Словом, — закончил я, решившись, — я хочу рассказать Вам, что знаю. Если у Вас есть минута времени, я провожу Вас до дома, этого как раз хватит.

— Охотно, — сказала она, когда я наконец дал ей возможность вставить слово, все еще удивленная, — но, может быть, Вы расскажете это самим детям?

— Чтобы я рассказывал самим детям!? Нет, дорогая фрау, так не пойдет, ни в коем случае. Видите ли, когда мне приходится говорить с детьми, я тут же теряюсь. Само по себе это не страшно. Но дети могут истолковать мое замешательство так, будто я чувствую себя обманщиком... А так как для меня очень важно, чтобы моя история звучала правдиво, то лучше бы Вы пересказали ее детям, к тому же Вам наверняка это удастся много лучше, чем мне. Вы сделаете ее связной и красивой, я же изложу вкратце лишь голые факты. Идет?

— Что ж, хорошо, — рассеянно пробормотала соседка. Я немного подумал, с чего начать.

— В начале... — Но тут же спохватился. — Вам, полагаю, уже известно многое из того, с чего я начал бы рассказывать детям. Например, сотворение...

Возникла довольно долгая пауза. Затем:

— Да... И в седьмой день... — В голосе милой фрау послышалось воодушевление.

— Стоп! — воскликнул я, — надо помнить и предыдущие дни, потому что речь пойдет именно о них. Итак, Господь Бог начал, как известно, свою работу с того, что создал землю, отделил ее от воды и повелел быть свету. Затем с поразительной быстротой вылепил вещи — я так думаю, это были настоящие большие вещи, как то: горы, скалы, первое дерево и по его образцу еще много деревьев.

Я уже несколько минут слышал за нами шаги, которые не догоняли нас и не отставали. Это сбивало меня с мысли, и я, запутавшись в истории сотворения, продолжал так:

— Эту быструю и успешную деятельность можно представить, только если иметь в виду, что лишь после долгого, глубокого раздумья, когда в его голове все уже было готово, Он приступал...

Тут наконец шаги поравнялись с нами, и довольно-таки противный, липкий голос приклеился к нашему разговору:

— О, Вы говорите, должно быть, о господине Шмидте, прошу прощенья...

Я сердито посмотрел на новую попутчицу, но фрау соседка сильно смутилась:

— Хм, — кашлянула она, — да... то есть... мы говорили именно, в определенном смысле...

— Чудесная осень, — сказала вдруг наша непрошеная собеседница как ни в чем не бывало, и ее маленькое красное лицо лоснилось.

— Да, — услышал я ответ моей соседки, — Вы правы, Фрау Хюпфер, осень на редкость хороша!

Затем они попрощались. Фрау Хюпфер все еще улыбалась:

— И поцелуйте за меня малюток!

Однако моя милая соседка ее уже не слушала; ей все же было любопытно узнать мою историю. Но я проговорил самым суровым голосом:

— Теперь вот я уже не помню, на чем мы остановились.

— Вы говорили что-то про Его голову, то есть... — Фрау соседка покраснела.

Я был изрядно всем этим уязвлен и поэтому стал рассказывать быстро:

— Ну так вот, пока были сотворены одни только вещи, Господу Богу, видите ли, незачем было все время смотреть на землю. Там не могло случиться ничего особенного. Ветер, конечно, уже бродил над горами, которые так похожи были на тучи, давно ему знакомые, но все еще с некоторым недоверием избегал прикасаться к вершинам деревьев. И Господу Богу это очень нравилось. Вещи Он создал, так сказать, во сне, и только когда дело дошло до животных, работа Его заинтересовала; Он склонился над нею и лишь изредка поднимал Свои широкие брови, чтобы бросить взгляд на землю. А приступив к человеку, Он и совсем забыл о ней. Не знаю, до какой хитроумной части тела Он уже дошел, когда возле Него зашелестели крылья. Какой-то ангел, пролетая мимо, пел: «Ты, о всеведущий...»

Господь Бог испугался. Ведь Он ввел ангела во грех, потому что тот пропел неправду. Бог-Отец быстро взглянул вниз. И действительно, там уже произошло нечто, что едва ли можно было исправить. Маленькая заблудившаяся птичка металась над землей, словно в испуге, и Бог не в силах был помочь ей вернуться домой, потому что не знал, из какого леса прилетело бедное создание. Он сильно рассердился и сказал: «Пусть птицы сидят там, где я их посадил». Но тут же вспомнил, что дал им по просьбе ангелов крылья, — ангелам хотелось, чтобы и на земле были существа, похожие на них, — и от этого стал еще сумрачнее. В таком настроении самое лучшее — работа. И вернувшись к сотворению человека, Бог вскоре снова повеселел. Перед Ним были, словно зеркала, глаза ангелов. Он вымерял в них Свои собственные черты и медленно и осторожно лепил из комка глины у Себя на коленях первое человеческое лицо. Лоб Ему удался. Куда труднее было проделать симметричные ноздри. Он все ниже склонялся над работой, пока над Ним снова не послышался шелест. Он взглянул наверх — тот же самый ангел кружил возле Него; гимна на этот раз не было слышно, потому что из-за его лжи мальчишка онемел, но по его губам Бог увидел, что он по-прежнему поет: «Ты, о всеведущий». Тут подошел святой Николай, который пользуется особой благосклонностью Бога, и пробурчал в свою огромную бороду. «Твои львы сидят смирно, спеси-то в них, надо сказать, предостаточно. Но вот одна маленькая собачонка носится по самому краю земли, терьер, видишь ли, как бы ему не свалиться». И действительно, Бог увидел, как какое-то маленькое белое существо, словно солнечный зайчик, беззаботно скачет где-то в Скандинавии, где земля уже довольно опасно закругляется. Он изрядно опять рассердился и бросил святому Николаю, что если ему не по нраву Его львы, пусть попробует сделать своих. Тогда святой Николай молча повернулся и вышел из небес, хлопнув дверью так, что одна звезда сорвалась и упала — прямо терьеру на голову. Это было уже из рук вон плохо, но Господу Богу пришлось признать, что Он один во всем виноват, и Он решил впредь не спускать с земли глаз. И стало так. Он поручил работу Своим рукам, которые ведь тоже по-своему мудры, и хотя Ему было очень любопытно узнать, каким окажется человек, Он все же неотрывно глядел вниз, на землю, на которой теперь, как назло, не желал шелохнуться ни один листик. Но чтобы иметь хоть какое-то утешение после всех неурядиц, Он повелел Своим рукам показать Ему человека, прежде чем отпускать его в жизнь. Он без конца нетерпеливо спрашивал, как дети, когда играют в прятки: все? все? Но в ответ слышал лишь шорох разминаемой глины. Вдруг Он увидел, как через все пространство что-то упало, что-то непонятное, и, судя по направлению, оно падало из того места в небе, где сидел Он. Охваченный мрачным подозрением, Он кликнул свои руки. Они явились к Нему, заляпанные глиной, разгоряченные и дрожащие. «Где человек?» — крикнул Он. Тут десница набросилась на шуйцу; «Это ты его выпустила!» — «Очень мило, — закипятилась шуйца, — ты же вечно все делаешь одна, а меня ни к чему даже не подпускаешь». — «Но ты же только что его держала!» — Десница уже замахнулась было, но вовремя опомнилась, и обе руки закричали, перебивая друг друга: «Он был такой нетерпеливый, этот человек. Он все время порывался жить. Мы никак не могли с ним сладить — конечно, мы обе не виноваты». Но Господь Бог рассердился не на шутку и оттолкнул руки прочь, чтобы они не заслоняли Ему землю: «Все, Я вас больше не знаю, делайте теперь, что хотите». И они попробовали было что-нибудь сделать, но что бы они ни делали, им удавалось лишь начало. Без Бога ведь ничего не завершишь. А потом они, наконец, устали. Теперь они целыми днями простаивают на коленях и каются, — по крайней мере, так говорят. Нам же кажется, что Господь Бог отдыхает, а Он просто сердит на свои руки. Так что седьмой день все еще продолжается.

Я на секунду замолчал, и фрау соседка очень разумно этим воспользовалась:

— И Вы думаете, они никогда не помирятся?

— Ну что Вы, — сказал я, — во всяком случае, хотелось бы надеяться.

— И когда это может произойти?

— Видимо, когда Бог узнает, как выглядит человек, которого против его воли покинули руки.

Фрау соседка подумала немного, потом рассмеялась:

— Но для этого же Ему достаточно только взглянуть вниз!

— Простите, — сказал я учтиво, — Ваше замечание свидетельствует о Вашем остроумии, но история еще не закончилась. Так вот, когда руки удалились, и Бог снова окинул взглядом землю, опять-таки прошла минута, или, скажем, тысячелетие, что, как известно, одно и то же. Вместо одного человека был уже миллион. Но все они были теперь одеты. А поскольку мода в те времена была прямо-таки ужасна и к тому же нещадно обезображивала лица, то у Бога сложилось совершенно неверное и (не хочу скрывать) очень неблагоприятное представление о людях.

Фрау соседка хмыкнула, но я не дал ей возразить и с особым нажимом заключил:

— Поэтому совершенно необходимо, чтобы Бог узнал, каковы люди на самом деле. И надо радоваться, когда находятся такие, что говорят Ему...

Фрау соседка радоваться не спешила:

— И кто бы это мог быть, скажите на милость?

— Дети, конечно, а кроме того иногда те люди, которые рисуют, пишут стихи, строят...

— Что строят, церкви?

— И церкви, и все, что угодно.

Фрау соседка медленно качала головой. Многое показалось ей очень и очень странным. Мы уже прошли ее дом и теперь не спеша возвращались обратно. Вдруг она развеселилась:

— Ну что за вздор, ведь Бог же всеведущ. Он же должен был точно знать, откуда, к примеру, прилетела та маленькая птичка.

Она торжествующе посмотрела на меня. Я, должен признаться, слегка растерялся. Но когда я собрался с мыслями, мне удалось сделать чрезвычайно серьезное лицо.

— Дорогая фрау, — сказал я учительским тоном, — это, собственно, не более, чем история. И чтобы Вы не подумали, что это лишь отговорка (она, разумеется, энергично запротестовала), я скажу Вам еще два слова: Бог обладает всеми качествами, это бесспорно. Но прежде, чем Он смог, условно говоря, приложить их к миру, они все казались Ему единой могучей силой. Не знаю, ясно ли я выражаюсь. Но вот перед лицом вещей Его способности специализировались и возросли до определенной степени — до степени долга. Ему нелегко было охватить взором их все сразу. Ведь существуют же конфликты. (Между прочим, я говорю все это только Вам, Вы ни в коем случае не должны пересказывать это детям.)

— Ну вот еще, — заверила моя собеседница.

— Видите ли, если бы ангел, пропевший «Ты, о всеведущий», пролетел мимо, все было бы иначе...

— И Ваша история была бы не нужна?

— Конечно, — подтвердил я и хотел уже попрощаться.

— А Вы знаете это совершенно точно?

— Я знаю это совершенно точно, — повторил я чуть ли не клятвенно.

— Тогда мне будет что рассказать сегодня детям.

— Я бы и сам с удовольствием послушал. Прощайте. — Прощайте, — ответила она, но тут же снова повернулась ко мне:

— Но почему же именно этот ангел...

— Фрау соседка, — прервал я ее, — теперь я вижу, что Ваши милые девочки вовсе не потому так много спрашивают, что еще дети.

— Почему же? — спросила моя соседка с любопытством.

— Ну, доктора говорят, есть некая наследственность... Моя фрау соседка погрозила мне пальцем. Но мы расстались, конечно, друзьями.

Когда я позже (после довольно долгого, к слову сказать, перерыва) вновь повстречал фрау соседку, она была не одна, и я не мог узнать, рассказала ли она девочкам мою историю и с каким успехом. Мои сомнения разрешило письмо, которое я получил вскоре после этого. Поскольку отправитель не давал мне позволения его публиковать, мне придется ограничиться пересказом его окончания, из которого без труда можно понять, кто его автор. Оно заканчивается словами: «Я и еще пять других детей, потому что я тоже с ними».

Я отвечал, сразу же по получении письма, следующее:

«Дорогие дети, я охотно верю, что вам понравилась сказка о руках Господа Бога; мне она тоже нравится. И все-таки я не могу к вам прийти. Не сердитесь из-за этого. Кто знает, понравлюсь ли вам я. У меня некрасивый нос, а если к тому же на его кончике, что случается то и дело, вскочит красный прыщик, то вы все время будете рассматривать это пятнышко, удивляться ему, и совсем не станете слушать, что будет говориться чуть ниже под ним. А может быть, вы начнете даже фантазировать об этом прыщике. Все это не для меня. Поэтому я предлагаю другой выход. У нас есть (даже не считая вашу маму) много общих друзей и знакомых, которые уже не дети. Вы вскоре узнаете, о ком я говорю. Время от времени я буду им рассказывать какую-нибудь историю, и благодаря их участию она дойдет до вас еще более прекрасной, чем если бы ее рассказал я сам. Потому что среди этих наших друзей есть самые настоящие большие поэты. Я пока не открою вам, о чем будут мои истории. Но поскольку вас ничто так не занимает и ничто так не близко вашему сердцу, как Господь Бог, я обещаю вам при любой возможности вставлять в них, что я о Нем знаю. Если же что-то окажется неверным, то напишите мне еще одно милое письмо или передайте через вашу маму. Ведь очень может быть, что я в чем-то ошибаюсь, потому что с тех пор, как я узнал самые лучшие истории, прошло много времени, и мне пришлось увидеть еще и другие, далеко не такие прекрасные. В жизни так бывает. Но все же жизнь — великолепная вещь: об этом тоже частенько будет идти речь в моих историях. За сим — всего вам хорошего. — Я, один человек, но тоже лишь потому, что и я с вами».

 

Наверх
<<< Предыдущая страница Следующая страница >>>
На главную

 

   

Старая версия сайта

Книги Родни Коллина на продажу

Нашли ошибку?
Выделите мышкой и
нажмите Ctrl-Enter!

© Василий Петрович Sеменов 2001-2012  
Сайт оптимизирован для просмотра с разрешением 1024х768

НЕ РАЗРЕШАЕТСЯ КОММЕРЧЕСКОЕ ИСПОЛЬЗОВАНИЕ МАТЕРИАЛОВ САЙТА!