Главная страница сайта Небесное Искусство Главная страница сайта Небесное Искусство Главная страница сайта Небесное Искусство
Ничто так быстро не удаляет добродетель, как легкомысленный разговор и подшучивание над вещами. Иоанн Карпатский
Кликните мышкой 
для получения страницы с подробной информацией.
Блог в ЖЖ
Карта сайта
Архив новостей
Обратная связь
Форум
Гостевая книга
Добавить в избранное
Настройки
Инструкции
Главная
Западная Литература
Х.К. Андерсен
Р.М. Рильке
У. Уитмен
И.В. Гете
М. Сервантес
Восточная Литература
Фарид ад-дин Аттар
Живопись
Фра Анжелико
Книги о живописи
Философия
Эпиктет
Духовное развитие
П.Д. Успенский
Дзен. 10 Быков
Сервисы сайта
Мудрые Мысли
От автора
Авторские притчи
Помощь сайту
 

 

Текущая фаза Луны

Текущая фаза Луны

23 июня 2017

 

Главная  →  Уолт Уитмен  →  Листья Травы  →  Песня Радостей

Случайный отрывок из текста: Райнер Мария Рильке. Письма к молодому поэту
... Быть может, в Вас заключена возможность творить и чеканить образы, которую я считаю особенно счастливым и чистым проявлением жизни; тогда готовьте себя к этому,— но примите все, что ни случится, с большим доверием; если только это рождено Вашей волей или потребностью Вашего духа, примите эту тяжесть и не учитесь ненавидеть ничего. ...  Полный текст

 

Уолт Уитмен. Листья Травы

Песня Радостей

 

О, создать самую праздничную песню!

Полную музыки — полную женщин, мужчин и детей!

Полную всех человеческих дел, полную деревьев и зерен!

 

О, если бы ей голоса всех животных, быстроту и равновесие рыб!

О, если бы в ней капали капли дождя!

О, если бы сияло в ней солнце и мчались бы волны морей!

 

О, счастье моей души,—она вольная — она прянула молнией!

Мне мало всего шара земного, мне мало любой эпохи,

У меня будут тысячи этих шаров и все до единой эпохи.

 

О, радость машиниста! вести паровоз!

Слышать шипение пара, радостный крик паровоза, его свист, его хохот!

Вырваться в далекий простор, нестись без преград вперед!

 

О, беззаботно блуждать по полям и горам!

Цветы и листья простых сорняков, влажное, свежее молчание леса,

Тонкий запах земли на заре до полудня!

 

О, радость скакать на коне!

Седло, галоп, крепко прижаться к седлу и слушать журчание ветра в волосах и в ушах.

 

О, радость пожарного!

Я слышу тревогу в ночи,

Я слышу набат и крики! Я бегу, обгоняя толпу!

Вижу пламя и шалею от восторга.

 

О, радости борца-силача, что, как башня, стоит на ринге, вполне подготовленный к бою, в гордом сознании силы, и жаждет схватиться с противником!

 

О, радость широкого и простого сочувствия, которое лишь душа человека может изливать из себя таким ровным неиссякающим током!

 

О, радости матери!

Оберегать, и безмерно любить, и страдать, и прилежно рождать без конца все новые и новые жизни.

 

О, радость роста, накопления сил,

Радость умиротворения и ласки, радость согласия и лада!

 

О, вернуться туда, где родился,

И еще раз услышать, как щебечут на родине птицы,

Побродить по родному жилью, сбегать в поле, побывать на гумне,

И еще раз прогуляться по саду, по его старым тропинкам.

 

О, расти в лагунах, заливах, бухтах или на берегу океана,

И остаться там до конца моих дней, и жить, и работать там,

Соленый и влажный запах, берег, соленые водоросли на мелководье отлива,

Труд рыбака, труд ловца угрей и собирателя устриц;

Я прихожу с лопаткой и скребком для раковин, со мною моя острога для угрей,

Что? уже отлив? я иду на песчаную отмель, подхожу к собирателям устриц;

Я смеюсь и работаю с ними шутя, я молодой весельчак,

А зимою я беру мою острогу, мою вершу и шагаю по льду залива, и при мне мой топорик, чтобы прорубать лунки во льду,

Смотрите, как тепло я одет, я иду с удовольствием и к вечеру возвращаюсь домой,

И со мною ватага товарищей, они молодцы,

И подростки, и взрослые, только со мной им так любо работать,— со мной и ни с кем другим!

Днем работать со мной, а ночью отдыхать со мной.

 

А в жаркую пору, в лодке, поднимать плетенки для крабов, опущенные в воду на грузных камнях (мне известны их поплавки),

Как сладко майское утро перед самым рассветом, когда я гребу к поплавкам

И тяну накренившиеся плетенки к себе, сбоку, и темно-зеленые раки отчаянно угрожают клешнями, когда я беру их оттуда и сую в их клешни деревяшки,

И объезжаю одно за другим все места, а потом гребу обратно к берегу,

Там кидаю их в кипящую воду, в котел, покуда они не станут багровыми.

 

А в другой раз ловить скумбрию,

Сумасшедшая, жадная, так и хватает крючок у самой поверхности моря, и похоже, что ею покрыты целые мили воды;

Или ловить губанов в Чесапике, я один из загорелой команды,

Или выслеживать лососей у Поманока, я, весь напряженный, стою на баркасе,

Моя левая нога на шкафуте, моя правая рука бросает кольца тончайшей лесы,

И вокруг меня юркие ялики, они юлят, выплывают вперед, их до полсотни, они вышли на ловлю со мной.

 

О, пробираться на веслах по рекам,

Вниз по Сент-Лоренсу, пароходы, великолепные виды,

Парусники, Тысяча Островов, изредка бревенчатый плот и на нем плотовщики с длинным рулевым веслом,

Малые шалаши на плотах, а над ними дымок по вечерам, когда стряпают ужин.

 

(О, страшное, грозящее гибелью!

Далекое от скаредной, богобоязненной жизни!

Неизведанное! словно в горячечном сне!

То, что со всех сорвалось якорей и вышло на вольный простор!)

 

О, работать на рудниках или плавить железо,

Раскаленный поток металла, литейная, высокий корявый навес, просторный полутемный завод.

И домна, и кипящая жидкость, что струится, выливаясь, оттуда.

 

О, пережить сызнова радость солдата!

Чувствовать присутствие храбреца-командира, чувствовать, что он расположен к тебе!

Видеть его спокойствие — согреваться в лучах его улыбки,

Идти в бой — слышать барабан и трубу,

Слышать гром артиллерии — видеть, как сверкают на солнце штыки и стволы мушкетов!

Видеть, как падают и умирают без жалоб!

Упиться по-дикарски человеческой кровью,— осатанеть

Радоваться ранам и смерти врагов!

О, радость китобоя! Я опять иду старым рейсом!

Я чувствую бег корабля подо мной, я чувствую, как меня обвевает атлантический бриз,

Я слышу, как с топ-мачты кричат: «Там... водомет кита!»

Я взбегаю на снасти, смотрю, куда смотрят другие,— и тотчас же вниз, ошалев от восторга,

Я вижу огромную глыбу, она нежится на солнце в полусне,

Я вижу, встает гарпунщик, я вижу, как вылетает гарпун из его мускулистой руки,

О, как быстро раненый кит несется вперед против ветра, туда, в океан, и ныряет, и тащит меня на буксире!

Снова я вижу его, он всплыл, чтобы вдохнуть в себя воздух, мы снова гребем к нему,

Я вижу, как глубоко вонзилось в его тело копье, как оно повернулось в ране,

И снова мы отплываем назад, он снова ныряет, жизнь быстро уходит от него,

И когда он всплывает наверх, он выбрасывает кровавый фонтан и плавает кругами, кругами, и каждый круг становится все меньше,— я вижу, он умирает,

В центре круга он судорожно взметается вверх и тотчас же падает на воду и застывает в окровавленной пене.

 

О, моя старость, чистейшая из всех моих радостей!

Мои дети и внуки, мои белые волосы и борода,

Как я безмятежен, широк, величав после продолжительной жизни!

 

О, зрелая радость женщины! О, наконец-то я счастлива!

Я многочтимая мать, мне уже девятый десяток,

Как ясны мои мысли — как все вокруг влекутся ко мне!

Что их влечет ко мне еще сильнее, чем прежде?

Какое цветение пышнее цветения юности?

Та красота, что снизошла на меня, излучается мною на всех!

 

О, радости оратора!

Выкатывать громы из легких, из горла,

Возбуждая в людях те самые чувства, какие бушуют в тебе: ненависть, сострадание, страсть,

Вести за собою Америку — покорять ее могучею речью.

 

О, радость моей души, что утверждает себя, опираясь на себя самое, в мире материальных вещей, впитывая их и любя,

Как моя душа обогащает себя зрением, слухом, осязанием, мыслями, сравнением, памятью,

И все же подлинная жизнь моих чувств и плоти превосходит мои чувства и плоть,

Ибо плоть моя — не только материальная плоть, и глаза мои — не только материальные глаза,

Ибо в конце концов видят мир не они,

И не только моя материальная плоть в конце концов любит, гуляет, смеется, кричит, обнимает, рождает.

 

О, радости фермера!

Того, кто живет в Канаде, в Миссури, в Канзасе, в Айове, в Огайо, в Иллинойсе, в Висконсине!

Встать на рассвете дня и сразу же окунуться в работу,

Осенней порою пахать под озимые,

Весенней порою пахать под кукурузу,

Взращивать фруктовые сады, делать деревьям прививку, собирать яблоки осенней порой.

 

О, плавать в заводи пли броситься с берега в море,

Плескаться в воде или бегать нагишом по прибрежью!

 

О, понять, как безмерно пространство,

Множественность и безграничность миров!

Появиться на свет и побыть заодно с небесами, с солнцем, с луною, с летящими тучами!

 

О, радость величавого мужества!

Ни перед кем не заискивать, никому ни в чем не уступать, никакому известному или неизвестному деспоту.

Ходить, не сгибая спины, легким, пружинистым шагом,

Глядеть безмятежным или сверкающим взором,

Говорить благозвучным голосом, исходящим из широкой груди.

Смело ставить себя на равной ноге с любым человеком.

 

Знаешь ли ты прекрасные радости, которые дарует нам молодость?

Радости крепкой дружбы, веселого слова, смеющихся лиц?

Радости блаженного яркого дня, радости игр, расширяющих грудь?

Радости звонкой музыки, освещенного бального зала, танцоров?

Радость обильных обедов, разгульной пирушки и выпивки?

 

И все же, о моя душа, ты превыше всего!

Знаешь ли радости сосредоточенной мысли?

Радости свободного одинокого сердца, нежного, омраченного сердца?

Радости уединенных блужданий с изнемогшей, но гордой душой, радости борьбы и страдания?

Муки, тревоги, экстазы, радости глубоких раздумий дневных и ночных,

Радости мыслей о Смерти, о великих сферах Пространства и Времени?

Радости предвидения лучшей и высшей любви, радости, приносимые прекрасной женой и вечным, нежно любимым товарищем,

Твои, о бессмертная, радости, достойные лишь тебя, о душа!

 

О, покуда живешь на земле, быть не рабом, а властителем жизни!

Встретить жизнь, как могучий победитель,

Без раздражения, без жалоб, без сварливых придирок, без скуки!

Доказать этим гордым законам воздуха, воды и земли, что душа моя им неподвластна.

Что нет такой внешней силы, которая повелевала бы мной.

 

Ибо снова и снова скажу: не одни только радости жизни воспеваются мной, но и радости Смерти!

Дивное прикосновение Смерти, нежное и цепенящее,

Я сам отдаю мое тело, когда оно станет навозом, чтобы его закопали, сожгли или развеяли в пыль.

Мое истинное тело, несомненно, оставлено мне для иных сфер,

А мое опустошенное тело уже ничто для меня, очищенное, оно опять возвращается в землю, к вечным потребам земли.

 

О, притягивать к себе могучим обаянием! Как, я не знаю сам,— но смотрите!

Нечто бунтующее, никому не подвластное,

Оно не защищается, а всегда нападает, по как привлекает оно!

 

О, бороться с могучим врагом и в неравной борьбе не уступать ни шагу!

Биться одному против всех до потери последних сил!

Прямо смотреть в лицо пыткам, и тюрьмам, и гневу толпы!

Взойти на эшафот и спокойно шагать на ружейные дула!

Быть воистину богом!

 

О, умчаться под парусом в море!

Покинуть эту косную, нудную землю,

Эту тошную одинаковость улиц, панелей, домов,

Покинуть тебя, о земля, заскорузлая, твердая, и взойти на корабль,

И мчаться, и мчаться, и мчаться под парусом вдаль!

 

О, сделать отныне свою жизнь поэмою новых восторгов!

Плясать, бить в ладоши, безумствовать, кричать, кувыркаться, нестись по волнам все вперед.

Быть матросом вселенной, мчаться во все гавани мира,

Быть кораблем (погляди, я и солнцу и ветру отдал мои паруса),

Быстрым кораблем, оснащенным богатыми словами и радостями.

 

Наверх
На главную

 

   

Старая версия сайта

Книги Родни Коллина на продажу

Нашли ошибку?
Выделите мышкой и
нажмите Ctrl-Enter!

© Василий Петрович Sеменов 2001-2012  
Сайт оптимизирован для просмотра с разрешением 1024х768

НЕ РАЗРЕШАЕТСЯ КОММЕРЧЕСКОЕ ИСПОЛЬЗОВАНИЕ МАТЕРИАЛОВ САЙТА!